Не смотря ни на что, мои эксперименты с HDR продолжаются.
Пара снимков из ялтинской подборки на суд публики)))

Похоже кое что у меня выходит лучше чем фотография)))

Не знаю, кому как, но мне лично кажется, что это пришельцы. Такие, знаете, в духе клипов Enigmы)))

Если увидите его -- бегите.

Решил выкинуть один из давнишних моих экспериментов с HDR технологией.
Вроде симпатично получается)))



( Посмотреть в полный размер, 206,90 КБ, 600x897 )

И еще один сразу


( Посмотреть в полный размер, 186,49 КБ, 800x535 )

Снималось пару лет назад на довольно отстойную цифру Sony A-100 так что невзыщите)))

Сегодня мне снился город. Извилистые улицы его были залиты водой. Но больше всего удивляло даже не это: не смотря на то, что построен город был на холмах, уровень воды везде был одинаков. Она едва покрывала булыжные мостовые, доходя мне до щиколоток, словно бы я шел по дну обмелевшего ручья.
Я поднимался по узкой улочке, затиснутой меж двухэтажных строений из крупных, грубо отесанных булыжников, а мне на встречу катился, как ему и полагается, водный поток. И даже когда я остановился на возвышении, разглядывая дверной проем, почему-то расположенный на уровне второго этажа, вода по прежнему покрывала мои щиколотки. 
Шел я босиком. Что было на мне из одежды не помню, и солнце светило мне в затылок, рпсстилая передо мной мою рогатую тень. Острее всего мне запомнилось пронзительное, переполняющее каждую клеточку тела, ощущение силы. Собственной силы. Порой оно становилось настолько нестерпимым, что казалось, растирало, перемалывало мой разум, мое Я. И тогда невольно, не имея ни сил, ни желания сдерживаться, я запрокидывал голову, испуская гортанный рев, сотрясавший все мое существо. Заставлявший меня вибрировать, словно я сам был каким-то причудливым музыкальным инструментом, а звук -- моей истинной природой. И в нем изливалась вовне моя сила, смешиваясь с негромкими звуками воды,  обволакивая город волшбой.
Изредка мне встречались прохожие. Одетые неброско, они приветствовали меня без тени страха. Я был знаком им, служил для них чем-то вроде божества. Мне почему-то было ясно, что само существование этого места, тесно со мной взаимосвязано. И рев мой, сжимавший воздух как пружину, вызывал у них благоговейный трепет и еще, непонятно почему, ликование.
И вдруг, мне стало непосебе от этой воды под ногами. До тошноты, мучительно, непреодолимо захотелось, нет, потребовалось из нее выбраться. Чувство безграничного омерзения к ее влажному мясу, почему-то лишь подкреплялось тем, что в ней не было глубины.
Сам не знаю как я очутился в одном из дверных проемов, глядя на мостовую с высоты второго этажа. И увидел их. Они плыли против течения, поднимаясь по улице слева на право. Их длинные темные туши почти метровой длинны заканчивались тупорылой как у сомов мордой. Было их трое, и из-за небольшой глубины верх рыбьих туловищ  почти на половину виднелся над поверхностью, делая их похожими на подводные лодки. Двигались они медленно, и когда поровнялись со мной, одна из них отделилась от прочих и подплыла к самой стене дома. Я протянул руки и вынул ее из воды, странно, но разделявшее нас растояние вовсе не было для меня помехой... Но холода рыбьего тела не ощутил. 
Вместо этого проснулся. Собой.

Как всегда они собирались, стоило лишь сумеркам спуститься в овраги, обостряя звуки и запахи, побуждая жителей ночи сбросить паутину сна. Я ждал. Как всегда.
Спекшийся от дневной жары воздух неохотно наполнялся шорохами и стуком, смехом и звуками их гортанных голосов. Монотонному пению их, вторили пробудившиеся цикады. Я ждал.
Звуки приближались, дробясь и множась в каменных галереях моего вечного дома. Смешивались с дыханием ветра, возвращались, отраженные камнем тупиков или гулко раскатывались в провалах. Я слушал. 
Уши мои, годами впитывавшие все те же звуки, все те же отражения их, научились различать почти неуловимые оттенки. Так, говорят, обостряется слух слепца, тщась спасти его опасностей, таящихся во тьме бытия. Но я не был слеп. Я ждал.
Мое ожидание, растянутое на годы, превратилось в особое искуство и не было мне равных в нем. Порой мне казалось, что я истончаюсь, истаиваю под проливным дождем из закатов и рассветвов, казалось, что струи сменяющихся сезонов давно слизали плоть с моих костей, и сам я уже попросту призрак, отзвук собственных шагов на мраморных баллюстрадах. Казалось, не может быть реальной эта могучая плоть, в которую я облечен, эти такие знакомые звуки, соленый ветер, треплющий гриву... Единственное, что казалось реальным всегда -- мой дом. В такие минуты, а чувство это подкатывало внезапно, поднимаясь из солнечного сплетения, подбрасывая желудок к горлу, в такие минуты спасало одно -- БЕЖАТЬ, бежать, оглашая окрестности ревом, бежать что есть мочи, расшибаясь о мрамор стен и углов, оставляя лоскуты кожи и клочтя шерсти, и длинные кровавые следы. И может быть я буду спасен, спасен еще раз, может быть захлебываясь от боли и крика, давясь ставшим вдруг плотным и сладковатым воздухом я смогу. Смогу почувствовать себя живым, хоть на секунду. В такие дни случайные путники обходят мой дом стороной...
Но сейчас... Я ждал, прислушиваясь к  все наростающим звукам пения и голосов, стуку раздвоенных копыт по камням и журчанию кефары. Ждал, глядя на серебрисиые отсветы лунного диска на мраморе стены. Приближались друзья. Как всегда, как от века...